Spaziergang im September, Nacht um Acht.
Der ganzen Welt Gewicht auf Schultern lastet,
getragen von des Universums Liebe;
Linchen, sag Lini, wenn sie zweifelt:
Welt ist leicht.
Ich trag sie, lass sie von den Schultern fallen,
so wie du willst: du bist mir Welt genug.
Was sind uns Welten, Lini: dass wir sind,
ist mehr als Universum: ist ihr Blick.
Komm, süßes Linchen, fall in Linis Herz;
wenn Herzen fallen, ist es wirklich Herbst.
Закат двенадцать лет назад
ошибку сделал, дав рассвету
начать хреновый новый день.
В восьмом часу в последний раз
мне солнце нежно улыбнулось,
и плазмы суррогатным шáром
встречало утро, скаля рот.
Суть истины: закат катился
всё дальше за гору, и свет
сюда уже не возвратился.
Смысл выбора из двух-трёх зол не в том,
чтоб влезть-залезть-пролезть куда получше,
гедонистически толкуя "хорошо".
Лишь трус плохое назовёт хорошим,
дабы того, что хуже, избежать.
Кто ясно видит мир, каков он есть,
и точно знает, что такое Мир,
в абсурдном танце дураков не сыщет роли.
Иль жить, бессмысленность вкушая,
иль смерть: дилемма вот такая.
Пиша, читая умненькие книжки,
к столу и за столом так много лет,
подумал он: "Не терроризм ль ответ?"
Вопрос, конечно: "Как всё изменить?"
Вот малодушный стал б себя винить
и вдался бы в религию смиренья.
Но террорист лишь умерщвляет скот,
который на зарез и так пасут.
Так вот: и действие, да и познанье
в мире игрушечном ответа не дадут.
По барабану мне житейство и бытейство;
житьятам и бытьятам на ха-ха
пошла бы жертвенность, попёр бы героизм.
В их томном мире незачто бороться,
образ врага в тумане – сам туман;
и нет того, кого/что защищать.
Унылейший загробный мир представить
таким нельзя, как мир, где мы живём.
Пассионарность, яркая звезда,
здесь вспыхнет лишь как праздный фейерверк.
Ach, kleine Liki, du bist halt so schön,
da fließen fast die Tränen einer Sonne:
meiner Person.
Du kicherst, was ich bestens nachempfinde;
du lachst: du weißt, wie niedlich ich dich finde.
Hypersoziales Wesen ist der Mensch,
stark hält ihn fest die Zwangsgemeinschaftsbindung;
dem Individuum mitnichten dort behagt,
doch sie kanalisieren die Gewalt
in Kriegen gegen andre gleiche Gruppen.
So fühlt ein jeder nicht das, was er fühlt;
es ist, als fühlte er: "Ich hasse Diese,
und Jene sind an dem und diesem schuld".
Doch wahrhaft fühlt er: "Es ist hier zu eng!
Werd ich grad statusmäßig tief verarscht?
Die Lebensweise, die mich zwingt, ist unnatürlich."
Und das bereits, wenn einer kreatürlich,
banal, alltäglich will wahrhaftig sein.
Wer reflektiert, wer übers Denken denkt,
dekonstruiert die Zwangsgemeinschaft völlig.
In Wedernöchringen kann ich nicht leben,
Sowohlalsäuchlingen ist schlecht kartiert;
Nahliegend-Hiesingen ist nicht vorhanden,
denn Hier ist ja bekanntlich gar nicht hier.
Gäb es ein Mädchlingen am Flusse Miezenzier,
wär es zu Schweiningen-am-Sauen verfraut.
In Standard-Dieseweltlingen mit Bier
lebt man so mies bis man Kokssteine kaut.
Will auch an einen Ort, der kein Museum:
mit Miezenarium halt und Kätzcheneum,
doch Mädchen frauen so schnell, Kätzchen vertieren.
An solchen Orten will ich keine Zeit verlieren.