X
Свистят пикарды ночью тихой,
колышется от ветра хвощ,
то дождик барабанит лихо,
то моросит немножко дощщь.
Но что-то странно: срёт Прожиров,
а туалетик деревян,
качается, как сук, над дыркой,
ну а Прожиров в доску пьян.
Погибнет вместе с туалетом:
в говнетну яму упадёт,
а если вылезти успеет,
то туалет его прибьёт.
Страх мужика берёт за жопу,
и выхода из жопы нет;
он крикнул, завопил, как баба:
"Кто там качает туалет!?"
Так от отчаянья не клёво,
что кости пробирает визг.
Тогда аж растерялся Вова,
ответив шёпотом на писк:
"Отдай ты, сука-блядь, ну это,
часы, котёнка и конфеты".
Три тридцать восемь ночью тёмной,
от кошки на асфальте кровь,
а Вова с гордостью огромной
несёт ворованное вновь
другу-врагу, придурку Юре,
которенький на чердаке
с вечёра засиделся с Аней,
а Вова кашлем, мол "Кхе-кхе",
решил дать вестку о приходе,
а Юра слышит, но молчит;
от шёпота ко вслуху Вова
уж перешёл, теперь кричит,
а это плохо: предки встанут,
и Юру кинутся искать.
Вот он и слез, договорился,
мол так и эдак, таскаáть
бизнес есть бизнес, надо круто
даже с друзьями говорить,
коль хочешь ты своё обратно
от этой жизни получить.
Ну, хуй с ним, с Юрой, вот он велик,
и хоть-хотя второго нет,
с ним тут-же согласился Миша,
кляня один велосипед
переть в райцентр тем самым утром:
"А родокам скажи, мол, блядь,
пошёл я с Вовкой цвигулять!"
XI
"Вперёд!" "Ага". "Ну тока это,
едь по обочине вот-тут".
"А хуй? О, блядь, ссори, монета!"
"А камазисты украдут".
"Наш велик? На хуй он им нужен?"
"Да нас..." "Мы девочки? Кончай!"
И Миша ринулся, по лужам
поколесил, а Вова чай
в уме уже в бадью "насыпал":
осталось сорок два кэмэ,
ну пусть осадочек бы выпал:
передохнём на МТМ.
Остановился Миша, Вова
аж пританцовывая шёл,
теперь он сам залез на велик,
по центру гредера пошёл,
а Миша быстро, задыхаясь,
бежал за великом стремглав;
вот пауза. Не надрываясь,
не опуская млáдых глав,
гляди-дойдут и до райцентра,
и тем же вечером назад...
Заматерился Миша: "Гад!"
Как его очередь настала,
так сразу гвóздем колесо
дорога проколола. Мало:
и зачесалося яйцо,
и мышцы ног забастовали,
а у Владимира мозоль,
а пол дороги прошагали.
Назад идти охоты ноль.
Ну, может кто-то да подкинет,
но в поле нет не Камазка;
"Не брошу я на половине",
Вова даёт себе пинка,
и Мише тоже помогает,
и с мотивацией вперёд
уходит он, хоть силы тают,
и велик пред собой ведёт.
Надежда, вера и незнаю
надёжно к финишу ведут,
но вечер плавно поджимает,
и сука, совесть, тут как тут:
"А может быть искать нас будут?"
"А вдруг подумают, что чё?"
Исчезла радость. Стало худо.
Вован взглянул через плечо:
"Автобус! Он в райцентр сначала,
тут подождём, пока назад",
таньга в кармане ой, не мало,
да и устал тащиться зад.
XII
В автобус маленьким не сядешь:
"А вам так можно далеко?"
Даже обратный путь был дяде
понятен ох как не легко:
"Карман наружу! Сигареты?"
"А их никто не покупал".
В траве за остановкой где-то
пикантно кошелёк упал,
чтоб не спросили: "Стока денег
у вас откуда?" Ну их на!
А чуть подальше Вова велик
оставил, будут времена,
когда вернётся за деньгами,
как-бы чтоб взять велосипед.
Но далеко, за Киялами,
пешком плестись охоты нет.
"Ебал я вас хуём беспечным!"
орал Прожиров, матерясь,
бедную банку с огурцами
вращая, полу-открывая,
а полу- на хрен -разбивая.
Его от дела отрывая,
стук в дверь. "Кто там?"
"Белаз стовосьмисьт тонн".
Мысль: может Вова? Точно, он.
Нескромно в дверь вошёл пацан
и глубоко рукой в карман
залез и открывашку вынул,
а алкаган подпрыгнул аж.
Покушал огурцы алкаш,
а Вова между прочим кинул:
"Давно Ивана не видал...
(а он в райцентре же в больнице?)"
"Да, да". "Так вот, ну это, ну,
взял велик, думал, сигану,
и навещу уж старину,
да проколол, блядь, колесо".
Прожиров был растроган: "Ну,
на Жигулях я сигану,
а ты, давай, со мной, раз хош,
пешком на-вряд-ли-то дойдёшь".
И час настал: на послезавтра.
Оделся Вова как на бал.
"Ну что, я ж в город", делово он
на все вопросы отвечал.
И велик взял на остановке,
его в багажник положив,
и кошелёк достался Вовке,
Иван в больнице, болен-жив.
"Ну, дядька, я сходил бы в книжный..."
"Да ради бога, при, сынок".
И Вова чуть не усмехнулся,
но покерфейс держать он смог.
Смотался на часа четыре,
но адрес не хуя не знал:
в котором доме? В кой квартире?
Он со стратегией искал:
увидит тачку и подходит,
и на спидометр бросит взгляд,
и так по улицам всё ходит...
"Ты что в машинах ищешь, гад?"
на Вову бах, как рявкнет, тёлка,
а он в кусты, а на часах
час расставания отчасил
с райцентром. Суки! Снова крах.
XIII
Пусть не большой и деревенский,
но, мног-не-мало, школьный бал;
вот Миша, вовсе не по-женски,
взял, теорему доказал,
и получил пятёрку с плюсом,
и, пяткой открывая дверь,
не скрытно ощущенье юзал,
что старшеклассник он теперь.
Вован в преддверии каникул
глядел на Ваню с костылём,
который пусть по-бабски пикал,
но оказался королём:
на гипсе сердце нарисует,
да и распишется бабьё,
а победитель всё психует,
и думает, ну ё-моё,
кратка же память у народа!
Ну да, конечно, он хотел
быть победителем полгода,
и оказался не у дел.
Бал заиграл, а Вова думал,
а хуль туда вообще идти,
он даже плана не придумал,
как снова на коне уйти.
Жизнь такова, как каковеет,
расфилософствовался он:
кому нечестно благовеет,
а кто-то честно в смерть влюблён...
Пиздец! А тут-то и идея!
Но, по-порядку, Юра в пляс
пускался а Аней, хладом вея
на Вову, та давала газ,
и нет же Ани красивее,
раз ту девчонку не нашёл,
ну-ну, так вот, он поскромнее
к бойфренду Ани подошёл
и показал карикатуру,
где нарисован Мухамед,
и этим озадачил Юру,
у коего религьи нет:
ну да, татарин-папа верит,
но ни хера не исламист,
но что же с провокацьей делать?
И Юрий скомкал тихо лист,
и кинул в мусорницу громко,
зафыркал, Вовой пренебрёг,
а Вова очень уж не тонко
два оскорбления берёг.
У дома на асфальте Юра
на утро следующеé
увидел две карикатуры,
где утверждалось мнениé,
что не пророк, а эпилептик
тот, с кем архангел говорил;
а Юре по хуй, Юра скептик,
но Вова больше натворил:
изобразил он в бурке Аню,
а рядом Юру в нихера,
в деревне ж всё, как на экране,
и собиралась детвора
у тех рисунков на преддверьи
усадьбы Юркиной с отцом,
и дети ржали, вот-же звери,
и чтоб не трахнуть в грязь лицом,
встав гордо, Юра вызывает
художника на честный бой,
азарт-гляди овладевает
в круг вставшей-севшей детворой.
XIV
Когда за вами дело право,
вам оскорбленье сил придаст,
хоть вам и драка не по нраву.
И Юра думает, что даст
по морде, харе, шее Вове,
но где Владимир, где он, гад?
Вон там, на Юркином заборе:
сходив поссать в его же сад,
пугач протягивает Мише:
полож в рюкзак, его назад
я забираю. Миша слышит,
но поворачивает зад
к бест-друганэ, а тот на землю
Люгер игрушечный поклал,
шнурок на фирменных красовках
Андрюха Юре завязал,
и бой настал, глаз тридцать-сорок
глядят-таращатся во всю,
а уши слышат каждый шорох.
Первый удар наносит Юра,
второй удар от Юры: вот
Владимир взялся за живот.
А Юрий, не жалея сил,
под челюсть кулаком скосил
придурка-Вову, тот, упав,
и что-то очень медля, встав
в позу боксёра, получил
ногой в живот, и хоть не ныл,
был ясный вид расклада сил.
Но Вова встал. И с облегченьем
вздохнули все, как он упал
от двух ударов кулаком.
И, дав лежащму пинком
под жопу: "Ну отсюда, гад!"
воскликнул Юра, горд и рад.
Но Вова встал. И дал в плечо.
Но, не почувствовав ничё,
отвесил Юра по шеям,
что даже зашатался сам,
но то от радости, да и,
конечно, по инерции.
Но Вова встал. Поднялся хай,
и кто-то крикнул: "Ну, кончай!"
"Кончай его!" кричал все,
а Миша возле Ани сел,
и подлости в себе нашёл
сказать: "Не друг мне тот козёл".
Каким ударом Вову кончить?
Не с разворота ль замочить?
Как элегантнее, как тоньше?
Всю школу каратэ учить
решил тут Юра, и, Ван-Даммом,
по Дон-Дракон-Уилсонски
отвесил, высоко подпрыгнув,
и развернувшись. "Хи-хи-хи",
смеясь, посмеивалась Аня,
Андрюхе Миша дал хай файф,
а Юра предвкушал тот кайф,
что он, как злого победитель
легендой станет в этот день,
его ж бездельник-оскорбитель
упал, споткнувшийся о пень,
и, подскользнувшись на траве,
шарахнулся в кусты: о-е,
теперь не просто пораженье,
а стыд с позором и при всех.
"Ну, извинись за оскорбленье!",
Юра промолвил через смех.
Но Вова встал. Да и не то-что
кто-то сказал "Вставай, Иван!",
но этот фильм смотрел он точно.
Андрей орал: "Ну что, баран!?
Щас я тебе по морде дам!"
А Вова тонко улыбнулся,
и к Юре сделал шага три,
а тот смеялся: "Ань, смотри!"
и промахнулся. Вова врезал
ему по морде хорошо,
а круг же, наслаждаясь шоу,
герою помогать не стал.
Тот Вову снёс, но Вова встал.
Стоял, немного разминаясь,
но следущий удар скосив,
новый удар предупредив.
По роже правой, правой, левой,
ногой в живот, в нос кулаком,
систематически и резко,
и, комплетируя пинком,
он наступал, а Юра падал,
вставал, но сдачи дать не мог,
а все открыли рты. "У, падла!"
Андрей ругался, но помочь
он Юре страшо испугался,
и вспомнил, что ему домой.
Но тут же Миша оказался,
промолвив: "Ты, дружочек мой,
куда?" А Вова с разворота,
потом с высокого прыжка
таких отвесил Юре, что тот
упал в кусты. И без ха-ха,
а с уважением и страхом
круг аплодировал тому,
кто был злодеем. И, шарахнув,
Андрюхе-бабе, Вова Мише
дал положительный сигнал.
От Вовы мощного удара
Андрюха в круга центр упал,
встал, и упал, сражённый Мишей,
и стал о милости просить;
тот, подождав, чтоб каждый слышал,
Андрюху перестал лупить,
усевшись снова возле Ани:
"Заплачешь щя или потом?"
И та, слезами захлебаясь,
как заревёт с открытым ртом,
а Юра из кустов к калитке
своего дома тихо полз,
но был замечен Вовой, ха!
Под жопу получил пинка.
Ревя чуть-чуть потише Ани,
с места дуэли полз Андрей
обратно в круг, но Вова снова
его обратно затащил,
смеялся, издевался, бил.
А вечером на котловане
Мишу, сказав: "Вот это - план!",
похлопал по плечу Вован.